The Art Newspaper Russia №03 (120) апрель 2024. Ольга Ярутина, Милена Орлова, Алиса Дудакова-Кашуро и др. 2024

Юрий Злотников: сигналы из оттепели
Выставка в Новой Третьяковке возвращает нас к моменту зарождения послевоенной абстракции
/14.07
Новая Третьяковка 
Юрий Злотников. Сигнальная система
До 14 июля

Московский художник Юрий Злотников (1930-2016) обладал вулканическим темпераментом, водил многочисленные знакомства и интересовался всем на свете. Но стоило ему завести разговор о чем угодно, как через полминуты выяснялось: речь все равно идет о художественных проблемах, сколь бы далеко от них ни отстояла исходная тема. Это не было имиджем, он так жил и чувствовал всегда — сочень юных лет, с периода обучения в легендарной Московской средней художественной школе (МСХИП). А происходило то обучение, между прочим, в 1940-е годы, времена свирепые. Однако Злотников как-то умудрялся не зацикливаться на мрачном и самостоятельно пытался расширять кругозор. Большое влияние оказало на него общение со знаменитым графиком, бывшим ректором ВХУТЕМАСа Владимиром Фаворским, в дом которого он был вхож с отрочества.
       Пик творческой активности Злотникова совпал с оттепелью. Оживать тогда начали более или менее все, но этот художник, ни в какой вуз в итоге не поступивший, рвался к самым решительным экспериментам на стыке науки и искусства. И стал одним из первых абстракционистов в послевоенной истории страны.
       «Что-то физики в почете. Что-то лирики в загоне, — писал Борис Слуцкий в 1959 году и тут же предлагал объяснение: — Дело не в сухом расчете, дело в мировом законе». Можно сказать, что Юрий Злотников как раз и пытался разобраться с упомянутым мировым законом. Общался с математиками, кибернетиками, психофизиологами, лингвистами: любой аспект казался важным. Впрочем, лирику в угоду физике Злотников не отбрасывал: требовался их синтез. Составной частью его метода стало пристальное наблюдение за микродвижениями собственных чувств.
       Именно этот исторический отрезок представлен сейчас на выставке в Новой Третьяковке. «Показать только „Сигналы“ — давняя идея, которую при жизни Юрия Савельевича невозможно было осуществить, — говорит Ирина Горлова, заведующая отделом новейших течений Государственной Третьяковской галереи: и  сокуратор выставки. — Он всегда был против и считал, что его творчество надо показывать контрапунктами: „Сигналы“ вместе с фигуративными работами. На всех выставках, которые он делал сам, он соединял фигуративное и абстрактное. Но в этом случае мы своей кураторской волей показываем только „Сигнальную систему“ 1957-1962 годов. И еще добавлены „Протосигналы“ 1956-го. Ничего более позднего, такой стерильный проект».
       Сам автор впоследствии рассматривал эти циклы лишь как подступ к дальнейшей проблематике, когда на смену Сигналу пришел Знак. Но искусствоведы сегодня ценят его «Сигналы» больше всего остального — во многом из-за их первопроходческого характера. Галерист Сергей Попов, другой сокуратор выставки, называет Злотникова «одним из первых художников после авангарда, который стал работать с чистым цветом».
       Важно понимать, что Юрий Злотников не начинал с того места, где остановились его предшественники. Многое изобреталось заново, но что именно? Василий Кандинский, Казимир Малевич, Пит Мондриан писали статьи и трактаты, стремясь теоретически обосновать свои беспредметные поиски. Злотников же предпочитал комментировать «Сигналы» устно — а если и письменно, то кратко. Могло даже показаться, что его метод вообще не имел под собой твердой теоретической почвы, но буквально накануне выставки вышла в свет книга «У истоков „Сигнальной системы“», где эта тема разложена по полочкам.
       Оказалось, что существует рукопись рубежа 1950-1960-х под названием «Работа над анализом динамических чувственных ощущений, в которой сам художник последовательно и наглядно, то есть с приложенными картинками, обосновал свою «Сигнальную систему». Это чрезвычайно занимательное чтение — хотя бы потому, что до сих пор творчество Злотникова многими, если не большинством, воспринималось в качестве модернистского орнамента, что ли.
       Соответственно, и выставка построена как нечто среднее между кабинетом и лабораторией. «Наш зал — это „белый куб“, в котором по стенам, в один ряд, как бы опоясывая зал, висит около 70 цветных „Сигналов“, — рассказала Ирина Горлова. — В центре установлен большой подиум, на котором стоят витрины с рукописями и эскизами, совсем крошечными. Здесь же черно-белые „Протосигналы“. Зритель может подняться на этот подиум, представляющий собой что-то вроде открытого кабинета». И хотя нет уверенности, что герой выставки одобрил бы ее стилистическую однородность и хронологическую замкнутость, все же плюсы этого проекта очевидны: из цельности вырастает ясность.
Дмитрий Смолев