Пинакотека 1. Наталия Сиповская, Андрей Толстой и др. 1997

...

Хватит ли места в Москве для двух художественных ярмарок

В течение 1996 года в Москве прошла серия арт-ярмарок: московская и российская — в Центральном доме художника и международная — в Манеже. Московский манеж — традиционное место для такого рода мероприятий. Именно в нем в начале 90х годов прошли первые художественные ярмарки, организованные Артмифом. Так назвали себя несколько экспертов, попытавшихся включить Москву в
мировой художественный процесс. Однако слово “миф” в названии оказалось опасным для серьезного коммерческого проекта. Ярмарок было проведено всего три, а четвертая, заявленная на 1995 год, уже не состоялась, и Москва три года жила без арт-ярмарок. Однако, лучше, чем ярмарка, механизма для упорядочивания художественного рынка , не придумаешь, и на место, освобожденное Артмифом, оказалось двое претендентов — выставочное объединение Экспопарк и организационный комитет ярмарки Артманеж. Проведенная устроителями объединенная предварительная прессконференция вызвала некоторое недоумение — программы обеих ярмарок были похожи, как близнецы, и даже звали их одинаково Art-Moscow, однако после реализации проектов различия стали вполне очевидны.
       Экспопарк — это профессиональная организация, которая занимается оформлением промышленных и коммерческих выставок, без эстетических предубеждений и устойчивых личных симпатий. Приглашая галереи к участию, устроители консультировались с ведущими искусствоведами и критиками, сотрудничали с Ассоциацией искусствоведов и Ассоциацией галерей. Экспопарком была разработана стратегия широчайшего охвата артрынка: сначала, в июне, московская ярмарка, потом, осенью — российская и антикварная, и весной 1997 предстоит еще проведение международной ярмарки Арт-Москва. Наиболее яркой и показтельной стала московская ярмарка, имен-

но ее мы будем сравнивать с Артманежем.( Антикварному салону посвящен отдельный материал.)
       Опыт работы в бизнесе подсказал Экспопарку несколько очень удачных ходов — предварительная работа с покупателями ( Досье ), профессиональная работа с прессой, широкая реклама в средствах массовой информации. Все эти расходы плюс полиграфические затраты обусловили довольно высокую арендную плату — цена за метр составила 115 долларов США. На ярмарке было выставлено около 1000 произведений, и приняло участие 40 галерей, включая почти все наиболее престижные и известные в Москве. В течение ярмарки были проведены рейтинги галерей и художников. Сумма продаж называлась в 50 000 долларов, что выглядит несколько бледно, если сравнивать с обычными европейскими ( опубликованные суммы продаж Арт Колонь — 1996 года — 16 млн. марок), однако вполне впечатляюще по отношению к прогнозируемым нулевым результатам.
       Что касается Артманежа, то подход к организации ярмарки скорее был похож на подготовку широкомасштабной арендной выставки. С самого начала ярмарка была заявлена как художественный проект, и этот проект имел своего руководителя — искусствоведа Вильяма Мейланда, который выступил своего рода куратором и смог выразить вполне определенные художественные пристрастия. Подзаголовок же — искусство ХХ века — выдавал претензию устроителей на выявление некой картины истории искусства нашего столетия.
       У Артманежа было несколько преимуществ чисто объективного свойства — центральный выставочный зал Москвы, ставший традиционным для таких акций ( многие посетители называли Артманеж Артмифом), покровительство города, прекрасное выставочное пространство, сравнительно низкая арендная плата — 65 долларов за метр. И, хотя многие галереи приняли участие в обеих ярмарках, в Манеже отсутствовали практически все институции, которые презентируют так называемое актуальное искусство, причем именно те, которые имели самый высокий рейтинг на московской ярмарке. На вопрос корреспондента радиостанции «Эхо Москвы», почему не было ни одной из 6 самых престижных галерей, Мейланд ответил «Они из другого детского садика». Однако дело не только в разнице между поколениями. Хотя все «актуальные» галеристы действительно моложе куратора Артманежа, причины неприятия лежат глубже.
       Современные художественные практики, осваивающее новые формы и технологии, полностью отказались от произведения искусства как предмета. Художник работает с проектами, а не с вещами. Радикальные галереи по всему миру не зарабатывают деньги на своем искусстве, и либо открыто существуют на деньги спонсоров, либо имеют другие источники финансовой поддержки. Как можно продать, например, запакованный на две недели Рейхстаг! Но искусство не может  существовать без оглядки на покупателя — и для продажи создаются фото- и видео-фиксации акции, которые, равно как и проектные наброски, имеют значительную стоимость.
       Однако именно неизбывное загадочное желание человека обладать вещью лежит в основе любого коллекционирования предметов искусства. Именно на это желание приобрести вещь и ориентирована ярмарка в Манеже.
       Свои приоритеты Мейланд выразил тем, что пригласил двух художников-шестидесятников (употребим этот условный термин) живописца Юрия Злотникова и скульптора Андрея Красулина, работающих в формах абстрактного минимализма, показать на ярмарке свои некоммерческие экспозиции, несомненно, достойные места в музее искусства ХХ века. Это была самая высокая и чистая нота. Представленные на ярмарке произведения охватывали очень широкий спектр вариаций в жанровых пределах практически на все вкусы, но все они были в традиционном смысле произведениями искусства, пригодными для бытования в частных интерьерах и коллекциях. Таким образом, в Манеже была сделана попытка выстроить картину традиционно пластического искусства ХХ века — без концептуализма и соцарта — то есть без именно того, что признано во всем мире, и что является единственно важным для «актуалов», которые и проигнорировали Манеж, презрительно обзывая его салоном, хотя в слове этом, изначально обозначающем гостиную, где собирается избранное общество, и нет ничего обидного. Насколько оправдалась такая «салонная» стратегия в денежном эквиваленте, судить трудно - сумма продаж не была опубликована, а цифры назывались самые разные. Но, судя по частным сведениям, она не была существенно ниже, чем на московской ярмарке. Правда, участников и произведений было значительно больше, чем на Аrt Moscow.
       Но главным результатом стало то, что четко обозначилось два круга художественной идеологии. И, хотя края их размыты, и некоторые галереи и художники смогут входить и в тот, и в другой, но полюса разнесены и непримиримы. И их представители будут группироваться вокруг разных ярмарок: традиционалисты — художники и галереи, для которых пластическая разработка первична, — вокруг Мейланда и Манежа, разрывающие рамки прошлой художественной практики будут участвовать в затеях Экспопарка. Эта поляризация будет только усиливаться — уже известно, что в международной ярмарке Арт-Москва, которая состоится в марте 1997 года приглашено к участию всего 14 российских галерей актуального искусства ( помимо тех, кто занимается антиквариатом).
       И это прекрасно. Потому что в мире каждый год проходит более 50 художественных ярмарок, и каждая из ведущих имеет свое лицо. И галереи, выставляющиеся на Венецианской биеннале, не будут участвовать в Роттердамской.
       Потому что, при всех идеологических разногласиях, у обоих устроителей одна цель — оживить коммерческую активность, повысить акции изобразительного искусства в нашей стране. Потому что, как нам порой это ни противно осознавать, художник должен есть, а его искусство — продаваться. И именно этот фактор — сумма продаж — и станет основным показателем жизнеспособности ярмарки.

А.Ч.

...