Мой мир. Наталья Касаткина. Надежда Гутова, Александра Гаганова и др. 2020
Всё не так
Я люблю «неудачников», т.е. дачников
по большому счёту.
Из письма Н. Касаткиной
к Л. Поповой от 15 июня 1982
Наташа Касаткина, по свидетельствам тех, кто её хорошо помнит, была невероятно умным и привлекательным человеком. Я слышал рассказы о ней от Заны Николаевны Плавинской, Николая Всеволодовича Котрелёва, Юрия Савельевича Злотникова, Игоря Шелковского, и все они говорили о Наташе очень тепло. Шелковский и Злотников дружили с ней ещё в далёкие 50-е годы. Наташа происходила из семьи «творческой интеллигенции»: отец — писатель, мама — театральный художник, работавшая когда-то с В. Э. Мейерхольдом. В доме (он находился на территории Литературного института на Тверском бульваре) собирались художники и поэты. В детской художественной школе Наташа занималась вместе с Анатолием Зверевым, а с Шелковским училась на театральном отделении Училища пямяти 1905 года. В 1966 году Зверев сделал несколько акварельных портретов Наташи. Вместе с Шелковским и Владимиром Слепяном Наташа посетила Давида Бурлюка во время его приезда в Москву в конце 1950-х. Но как-то всё не складывалось в жизни. Отец был дважды репрессирован, позже они с мамой разошлись. Личная жизнь тоже не налаживалась. Брак Наташи с художником Александром Харитоновым быстро распался после одного трагикомического эпизода.
Но вот какой удивительный случай произошел весной-летом 1957 года. В апреле в Москве открылась крупная художественная выставка: «Третья выставка молодых художников Москвы и Москов-
и разрешили ходить на лекции ГИТИСа по истории кино. Мы смотрели фильмы, которые нигде нельзя было увидеть: Чарли Чаплина, Хичкока, Рене Клера, фильмы немого кино.
Мы находились в исключительном положении, так как имели возможность каждый вечер пойти в театр. Училище нам выдало бумаги, по которым нам полагались контрамарки на вечерние спектакли. Мы пересмотрели всё возможное, что шло в Москве: ходили на Ильинского, Бабанову, Гарина, Пашенную, всю труппу МХАТа и Малого театра, в театр Вахтангова и театр Сатиры — все было предметом нашего восхищения. В концертном исполнении на теперешней Тверской мы смотрели спектакли по пьесе Ибсена с Алисой Коонен, легендарной актрисой бывшего Камерного театра.
С театрами нас связывала и ремесленная практика. Мы проходили стаж один год в театральных мастерских при Большом театре и второй — при МХАТе. Помнится, во МХАТе мы реставрировали декорации к спектаклю «Синяя птица», сделанные ещё вначале века по эскизам В. Е. Егорова".
Мы старались быть в курсе всего. Каким-то образом нам удалось попасть на концерт Вертинского. Для нас это было чудо,
словно мы увидели живого Есенина или Блока. До сих пор помню многие моменты этого концерта, и как мы шли после него по хрустящим апрельским лужицам.
В 1956 году в ЦДРИ на выставке Павла Кузнецова мы познакомились с Володей Слепяном и стали часто бывать в его квартире в конструктивистском доме на Трубной улице. Образовалась некая труппа постоянно пребывавших там людей: художники Юра Злотников, Олег Прокофьев (сын композитора), музыкант Андрей Волконский, художник Игорь Куклес. Оттаявшая после прежнего периода интеллигенция искала единомышленников, новых знакомых, искала возможности высказаться с новыми собеседниками. Квартира была полна народа. Слепян, сам ещё не начавший заниматься живописью, заманивал всех на показ работ Олега Целкова, некоторое количество которых хранилось у него.
Володя Слепян устраивал встречи со знаменитыми людьми, такими как Эренбург, Хикмет, мне он поручил организовать поход к Дейнеке. Но из этого ничего не получилось, Дейнека наотрез отказался нас принять, возможно, из-за боязни обвинений в отрицательном влиянии на молодёжь, такое тогда ещё было возможно.
Зато прекрасно прошёл поход к знаменитому футуристу Давиду Бурлюку, приехавшему в Москву по приглашению Н. Асеева. Вместо обещанных 15 минут мы провели в его гостиничном номере весь день, натягивая холсты для будущих колхозных пейзажей в Переделкино, писавшихся исключительно в манере Ван Гога. Таково было тогда увлечение мэтра.
Осенью 1954 года по училищу прошел слух, что в Музее Пушкина повесили картину Матисса. Мы бросились туда после занятий, музей тогда закрывался поздно. Действительно, в одной из комнат, противоположных входу, висела картина «Ваза на голубой скатерти». У картины стоял высокий человек с кудрявой головой и белым воротничком. Мы разговорились и так познакомились с художником Семёновым-Амурским, оказавшим на нас очень большое влияние и своими работами, и образом жизни.
Наташа активно работала, писала яркие натюрморты с цветами, пересекающиеся с Гогеном и Матиссом. Одна из работ была выставлена на Кузнецком и отмечена писателем Луи Арагоном.
Игорь Шелковский
В издательстве "GRUNDRISSE" также вышли:
Владимир Слепян. Трансфинитное искусство.
Научная редакция и вступительная статья Евгекнии Кикодзе.
Перевод с французского Марии Лепиловой
Единственная публикация на русском языке текстов художника Владимира Слепяна (1930-1998), представителя «неофициального искусства», уехавшего во Францию в 1958 году.
Повесть «Сукин сын» и манифест «Трансфинитное искусство» сопровождаются вступительной статьёй искусствоведа Евгении Кикодзе, давно занимающейся творчеством Слепяна, и послесловием куратора, критика Жан-Пьера Сальгаса.
В качестве приложения публикуется сокращённая версия доклада историка искусства Марии-Жозеп Балсак, прочитанного на конференции, посвящённой В. Слепяну (Москва, 12 апреля 2013), и небольшие тексты друзей юности художника Юрия Злотникова и Игоря Шелковского.
«Искусство Слепяна, как и его жизнь, — смелый жест интеллектуальная игра с некоторой примесью авантюризма. С оттепелью заговорили о "необозримых возможностях". Но реальная жизнь, на самом деле похожая на задубевшую шкуру, становилась невыносимой. Ей сопротивлялся Слепян, его мечтой и целью были свобода и незакрепощённость».
Юрий Злотников
«"Сукин сын" — это больше, чем антиэдипов текст, скорее даже так: это Эдип греческой трагедии, который стал Эдипом психоанализа — это в каком-то смысле Эдип наоборот, путь от человека к собаке (четыре лапы). Русский читатель как и сам Слепян, наверняка вспомнил Михаила Булгакова — точно также замученного голодом — и голодного рассказчика из его повести "Собачье сердце" (1925). Так почему бы нам не заглянуть вперёд и не провести параллель с первыми перформансами Олега Кулика (1994)? Или же с некоторыми "картинами" Бэкона?»
Жан-Пьер Сальгае
Юрий Злотников. Искусство как форма существования
Составление и подготовка текста Надежды Гутовой
Первое издание текстов Юрия Савельевича Злотников (1930-2016), с чьим именем связана целая эпоха российского искусства второй половины ХХ века.
Центральная часть книги — монтаж расшифровок двух интервью Дмитрия Спорова с Юрием Злотниковым (были сделаны для проекта «Устная историях первое состоялось 22 февраля 2013 г., второе — 30 августа 2014 г.) и интервью Владимира Глебкина с Юрием Злотниковым (личный архив АЛ. Беленькой и В.В. Глебкина; видеозапись была сделана в январе 2007)
В части «Уходят люди» впервые публикуется письмо Злотникова к Игорю Шелковскому написанное в самом конце 1998-го — начале 1999-го, вскоре после потери двух близких людей Юрия Савельевич — Владимира Слепяна и Олега Прокофьева. Републикуются некрологи Ю. Злотников, посвященные В. Слепянуи О, Прокофьеву;
В разделе «Приложения» воспроизводится статья Александра Раппапорта «О живописи Юрия Злотникова», в которой, по отзывам самого художника, отразилось верное понимание того, что он делал. Втомже разделе — две беседы с Юрием Злотниковым художников и частых его собеседников, Юрия Альберта и Дмитрия Гутова.
«Малевич посмел создать квадрат и объявить его живописью, своим в ней словом. А Левитан пишет какую-то лесную просеку, совершенно не картинную по замыслу — просто просеку, случайный забор, мимо которого ты ходишь каждый день, и заявляет, что это и есть картина. То есть он создал новый взгляд на Россию, которую можно было бы назвать чеховской».
«...Я оглядываюсь назад. Сама жизнь делается очень интересным объектом внимания и созерцания, ты рассматриваешь её, как некоторое явление. Что такое жизнь? Хочу сказать, что благодарен искусству познанием, познанием себя, познанием окружающего пространства мира. И оно не даёт успокоиться, оно не даёт уповать на какой-то опыт»
Юрий Злотников
ПН Выходной
