Михаил Чернышов, Москва 1961-67. Михаил Чернышов. 1988

       Игорь Липков дружил с Олегом Прокофьевым, был знаком с Камиллой Грэй, будущей женой Олега. В то время она заканчивала работу над «Великим экспериментом», гранки уже были у Харджиева. Липков хорошо знал Юру Злотникова, но с Юрой я познакомился лишь два-три года спустя.
       Володя Шифрин, любитель и коллекционер, как-то достал репродукции очень «простых» работ Никола де Сталя. Немедленно помчался в магазин на Петровке, закупил множество тюбиков, грунтованный картон и мастихин. Работа пошла вовсю, комната стала похожа на парижское ателье. Запала его хватило на два-три дня, пришлось отдать все оставшееся Володе Яковлеву, тот успешно работал в любой технике.
​​​​​​​       Яковлев начинал очень рано, некоторые его «копии» (имеющие очень мало сходства с репродукциями).Кандинского, реже Клее относятся к пятьдесят восьмому-пятьдесят девятому году. Эти «копии» очень интересны — раскованность и дефект зрения позволяли ему делать неожиданные вещи. Володя удачно совмещал «примитив» с абстракционизмом. Поклонниками Яковлева были Столляр, Волконский, Гробман, но лучшие работы Яковлева я видел в собрании Гены Айги. Костаки, как ни странно, мало что понимал в живописи, он умело пользовался чужими мнениями и только по этой причине обзавелся володиными работами. Он всегда умел держать нос по ветру. Надо признать, что Костаки сделал важное дело по сохранению русского авангарда начала века. Его коллекция не имела, как он утверждал, равных в мире среди частных собраний, но, думаю, его истинные вкусы никогда не поднимались выше Краснопевцева или Шварцмана.
​​​​​​​       Познакомился в том же шестьдесят втором году я и с Геной Айги. Он тогда организовал выставку двадцатых в Музее Маяковского (там были запасники, кое-что дали коллек-