Меер Айзенштадт. Органика, архаика, модернизм. Александра Селиванова, Надежда Плунгян. 2024

полиэтиленовые покрытия с какой-то фигуры и начинает её лепить, забывая обо всём. Мы же с Савицким лезем по почти вертикальной лестнице на пыльные и совершенно заставленные антресоли. Он требует показывать Айзенштадта".
       В этот приезд и в дальнейшем (были его регулярные приезды в Москву и посещения нас) Игорь Витальевич купил много работ всех трёх скульпторов, даже совсем юной тогда нашей дочери Наташи, – но особенно Айзенштадта, в том числе "Синтез архитектуры и скульптуры", и вывез в Нукус. Конечно, если бы Айзенштадт дожил до этого, он был бы очень рад такому признанию.
       Высоко ценил работы Айзенштадта Юрий Злотников. Всегда приходил на вернисажи, как-то раз помог нам с экспозицией выставки на Беговой. Все расставил совсем по-другому, чем это сделали мы с работницами МОСХа: он пришел, видимо специально, немного раньше открытия, сделал все быстро: бегал по залу и категорично приказывал работникам, это было очень талантливо, с каким-то своим стилем, близким духу Айзенштадта. И позже сделал короткий, но значительный анализ творчества Айзенштадта, который мы записали на диктофон. Также из знакомых хорошо написали о нем Нисс-Гольдман, которая преподавала у них во ВХУТЕМАСе дисциплину «Объем», Сотников, Коварская, моя мама, искусствовед Александра Шатских. Все они глубоко прочувствовали его искусство и признавали его новатором.

37.
Юрий Савельевич Злотников (1930- 2016) - советский и российский художник-абстракционист. Его заметку об Айзенштадте «Клумбы синтеза» можно прочитать в настоящем издании. - Прим. ред.
38. Александра Семёновна Шатских (р. 1956) - советский и российский искусствовед, историк искусства, исследователь русского авангарда. В настоящем издании воспроизводится ее статья «Архитектурно-пластические композиции скульптора М.Б.Айзенштадта». - Прим. ред.

Юрий Злотников
КЛУМБЫ СИНТЕЗА
Из беседы с Наталией Арендт, 2012 г.


Уже в самом начале перемен 1920-х годов Айзенштадт каким-то образом уловил сердцевину этого явления. Когда в Москву приехал замечательный французский архитектор Ле Корбюзье, чтобы построить этот дом на Мясницкой, вокруг него собрались уже подготовленные здесь к новому искусству архитекторы – братья Веснины, Гинзбург и другие. Наш великий Мельников не очень их любил – не только оттого, что антисемит, но и оттого, что он шел
от своих изб, от деревянной северной архитектуры. Конструктивисты создавали архитектуру не такую блестящую и фантастическую. Они хотели функциональности, нового стиля жизни, думали о революционной ситуации, которую и отражали в своем мышлении.
       Так вот, это была и эпоха Айзенштадта, но он удивительным образом действовал самолично. Сам по себе, как своеобразная и очень уникальная фигура. Он стал как бы предтечей конструктивизма с таким символическим, особым характером.
       Свои многоплановые скульптуры-инсталляции он создавал как некоторый символ времени, в котором пролеткультовская культура соединилась с образом некоей возникающей на глазах новой цивилизации. Они возникали как новое веяние в искусстве, новая метафора, новая ячейка или как некоторые новые создания. Если вы помните, когда была выставка на Солянке, инсталляции Айзенштадта смотрелись такими клумбами синтеза эпохи. Но это вовсе не камерные и не «придуманные» вещи, не просто скульптуры. Это поэтический проект, это символически просветительский проект. Это было именно понимание новой цивилизации.

       При их эскизности я не знаю, насколько их можно было увеличивать. Но проекты Айзенштадта так же интересны, как, например, творчество Чекрыгина, который за короткий период выразил в графике свое представление о том, что такое вечная жизнь человечества, которое оказалось в пандан с философией Фёдорова. Как и Чекрыгин, Айзенштадт – мечтатель и создатель некоторой цивилизации. Его работы – это символизм мироздания, образ мечты данной эпохи. В этом он был очень крупным и недооцененным мыслителем.