Итоги №29 (164). Сергей Пархоменко, Маша Липман, Дмитрий Сабов и др. 1999

...элементом) среды советской. Борясь с режимом, политическое инакомыслие неосознанно существовало по его законам. Поэтому и схема создания музея СССР, предъявленная Самодуровым со товарищи, своей обстоятельностью уж очень напоминает рабочие документы советского бюрократа. Конференцию, прошедшую в музее Сахарова и посвященную «Музею СССР», украшал возникший на пустом месте и ничем реально не подкрепленный план-график с датами и цифрами. Рекрутирование интеллектуальной элиты в попечительский совет — к такому-то числу такого-то месяца, вы-
«ставка «Музея» в столичном «Манеже» — тогда-то, в Париже — тогда-то, зарплата секретаря-референта — такая-то. Торжественное открытие «Музея СССР» в Москве— в 2006 г., цена входного билета в
«Музей» — 1 доллар США (планируется продавать по две тысячи билетов вдень). Все удовольствие, по подсчетам кураторов, обойдется в 3 — 4 миллиона тех же долларов.
       Упоительно. Только если б «Манеж» и Париж знали о существовании самодуровского проекта, а держатели долларов уже сейчас начали записываться на экскурсию в музей. В общем, Госплан, помноженный на родную маниловщину. Особенно если учесть, что Самодуров очень хочет расположить «Музей СССР» на мосту (вероятно, «каменном» и «с лавками», как у Гоголя). Мост возник под
влиянием проекта двухлетней давности архитектора Александра Бродского, который (проект) и дал Самодурову «смелость начать работу по созданию музея СССР». Бродский, вовсе не задумываясь о создании подобного музея, сочинил Уходящий под воду «Мост памяти Третьего Рима», который покоится на античных колоннах. Самодурова проект вдохновил, только коринфские капители он
захотел заменить «на что-нибудь более сталинское».
       Вероятно, это получилось бы не просто упоительно, но даже божественно. Однако, во-первых, некоторые искусствоведы боятся, что музею на мосту сыровато будет (экспонаты могут загнить). А во-вторых, у будущего «Музея СССР» нет никакой концепции — одна идея.
       То, что показывали в сахаровском центре, придумал и осуществил не Юрий Самодуров, а приглашенный куратор Юрий Злотников — знаменитый художник-нонконформист. И цели у этой выставки были скорее художественные, чем общественно-политические (общественно-терапевтические). Злотников использовал лишь работы коллег по цеху — от Владимира Фаворского до Константина Звездочетова — и выстроил из этих артефактов, согласно собственной логике, слишком изящной для непосвященных, некую «тотальную инсталляцию». Так, к примеру, на одной из стен картины Александра Лабаса «Девушка и летчик» 30-х гг. и самого Злотникова «Тверской бульвар» 50-х гг. были окружены советскими фото 30 — 70-х. Все это должно было продемонстрировать неспособность робкой лирической живописи, в отличие от жесткой фотографии, адекватно передать брутальность советской эпохи. И так далее в том же — одному куратору ведомом — духе на каждой стене и в каждом закутке. Как концептуальный проект выставка была неплоха (искусствоведы и художники с удовольствием отгадывали злотниковские ребусы), но как модель общедоступного музея СССР явно не работала. Впрочем, сами идеологи «Музея СССР» не дают ответа, что же они хотят — музея про СССР, музея против СССР или, может быть, музея за СССР. Непонятно и то, что в нем должно быть — картины, инсталляции и объекты (как у Злотникова в нонконформистском варианте и в Третьяковке — в конформистском), свидетельства злодейств режима (как когда-то хотел «Мемориал») или предметы бытовой культуры, архивные бумаги и реликвии (как в Историческом музее и бывшем Музее революции). Кстати говоря, замдиректора Музея революции (ныне — Музей современной истории России) на конференции в сахаровском центре говорила, что и не надо никакого «Музея СССР» — у нее, мол, уже все собрано и инвентаризировано: более двух миллионов единиц хранения, между прочим. Можем добавить, что есть еще музей СССР под открытым небом — ВДНХ. (Если, конечно, изгнать торгующих из этого советского храма.) Ну и наконец, зиккурат на главной площади столицы: все-таки еще не потеряны шансы, что на памятнике архитектуры вскоре появится объявление «Это место сдается».
       Но формально последнее слово в споре кандидатов и концепций остается все-таки за Властью. (Если она когда-нибудь поймет, что это ей интересно.) Ей, а не патриотам-музейщикам или энтузиастам-диссидентам сподручней заниматься музеефикацией прошлого. И то,
что до этой процедуры у Власти никак не доходят руки, означает одно: СССР — это не прошлое, а настоящее. Не столько мумия, сколько живой труп. А подобные особи музеефикации не поддаются.
       Пока же за советом идеологи «Музея СССР» обращались к посетителям выставки. На вопрос, каким быть музею, те в книге отзывов отвечали, к примеру, так: «Я хотела бы, чтобы была показана обыденная жизнь — с надеждами, любовью, желаниями благополучия. Ажурные занавески и детские кроватки. И как мучилась моя мама, доставая самое элементарное для детей...» Какой, в сущности, милый может получиться музейчик.

Фото Александра Сорина