ДИ №3. Андреева Л.В., Анисимов Г.А., Ванслов В.В. и др. 2006
второй русский
авангард в собрании
евгения нутовича
Евгений Михайлович Нутович — известный московский коллекционер, посвятивший свою жизнь составлению коллекции произведений русского, как принято говорить, неофициального изобразительного искусства второй половины ХХ века. На сегодняшний день он обладает представительным собранием произведений искусства, относящихся к периоду так называемого послевоенного русского авангарда, или «другого искусства», современником и отчасти участником которого он являлся.
И если попытаться выделить среди коллекционеров Москвы — как старой, так и современной — несколько вполне определенных типов, то их, по-моему, будет не менее трех. Во-первых, это коллекционер дворянского или, скажем, чиновнического типа. В прошлом типаж определялся по происхождению, а в современной ситуации к ним можно отнести коллекционеров со связями — из среды больших и малых чиновников. Второй тип — это коллекционер-купец. В современной жизни аналог этому типу, конечно, коллекционер из среды «новых русских». И, наконец, коллекционер-интеллигент — этот весьма редкий тип коллекционера можно наблюдать начиная с середины ХХ века. Самыми яркими его представителями в Москве можно назвать архитектора Евграфа Дмитриевича Тюрина и историка Михаила Петровича Погодина. В ХХ веке соотношение этих типов резко меняется, и на первое место выходит именно последний. Ярчайшим его представителем в России во второй половине ХХ века, на мой взгляд, и является фотограф, в прошлом сотрудник Государственной Третьяковской галереи Евгений Михайлович Нутович.
«Сколько себя помню, постоянно что-то коллекционировал». Сна-
чала это было юношеское увлечение марками и монетами колониальных держав, через которое многие прошли в те годы. Затем пластинки с записями классической музыки и, наконец, книги. Все началось с поэзии. Полюбив русскую поэзию 1920-х годов и поэзию Серебряного века, он переписывал от руки все, что попадалось из Гумилева, Есенина, Блока, Пастернака, Ахматовой, до того памятного ему случая, когда в библиотеке им. Маяковского — небольшом особнячке, в котором когда-то жил поэт, не наткнулся на уцелевшие старые книги. Он держал в руках подлинники — книги 1920-х годов с иллюстрациями Малевича и Бурлюка, журналы футуристов. На страницах этих изданий, не успевших пожелтеть от времени, поэзия и изобразительное искусство были неразделимы. Именно поэзией — книгами Хлебникова, Крученых, Маяковского был подготовлен Е. Нутович к восприятию живописи 1920-х годов, хранившейся в то время в запасниках Государственной Третьяковской галереи и недоступной для простого зрителя. Работа в галерее, тихие часы, проведенные в пустых залах наедине с русским искусством, запасники, открытые для него как для сотрудника — все это, несомненно, оказало значительное влияние на формирование личности, вкусов, пристрастий будущего коллекционера.
Становлению коллекции во многом помогло знакомство с известным коллекционером Георгием Дионисовичем Костаки, в доме которого ему часто приходилось бывать, и дружба с художниками «Лианозовской группы».
Летом 1959 года Е. Нутович знакомится с художником Михаилом Кулаковым, который делал тогда абстрактные композиции в духе Джексо-
на Поллока и был дружен с искусствоведом Ильей Иоганновичем Цирлиным. Несколько позже — с художником Александром Харитоновым, чьи работы ему сразу захотелось иметь. «Да, — признает Е.М. Нутович, — коллекция началась с Рабина, но работы этих двух художников были первыми»?. Они стали фундаментом, с которого начала расти коллекция. Несмотря на то что Нутович был дружен с художниками «Лианозовской группы», сам он не входил ни в какие объединения, руководствовался в отборе произведений всегда только личным вкусом. Интересы Нутовича были далеки от политически заостренных работ, Он собирал работы, отмеченные экспериментальными поисками, с индивидуальным почерком. Особенно любил он «лирическую абстракцию». В работах художников этого направления ему виделись прерванные традиции русского искусства 1920-х годов, которое он принял и полюбил через поэзию того времени.
Нутович оказался свидетелем и в какой-то мере участником развития московского неофициального искусства. Зачастую он оказывался первым ценителем и собирателем творчества этих художников: «Они были романтиками, я был влюблен в их искусство. Со многими дружил». Становлению коллекции послужили дружеские и творческие отношения с художниками «Левого МОСХа», а также с близкими по духу — И. Куклесом, М. Кулаковым, Д. Плавинским, А. Харитоновым, В. Калининым, В. Яковлевым, А. Зверевым, Б. Свешниковым, В. Вейсбергом, А. Тяпушкиным, Д. Краснопевцевым. Несколько позже он знакомится с Ю. Соостером и И. Кабаковым, Ю. Соболевым, А. Брусиловским, Ф. Инфанте, В. Колейчуком, Э. Булатовым, Э. Штернбергом, М. Шварцманом и И. Чуйковым. Многие годы Е. Нутович был дружен с О. Целковым. В начале 1970-х годов состоялось знакомство с А. Слепышевым, А. Гросицким, Е. Вахтанговым, П. Беленком, Н. Касаткиным, М. Шпиндлером, Ю. Ведерниковым, И. Вулохом, Э. Гороховским. На протяжении ряда десятилетий внимание Нутовича как коллекционера привлекало творчество Б. Турецкого, М. Рогинского, Ю. Злотников, В. Андриенкова, А. Каменского, В. Сохатого, М. Крупнова.
Особенность коллекции Е.М. Нутовича в том, что, возникнув одновременно с новым художественным течением, она формировалась вместе с ним, фиксируя все этапы его исторического развития. Сейчас коллекция насчитывает более 750 единиц хранения. В их число входят произведения живописи, графики и скульптуры малых форм. По времени создания этих произведений коллекция охватывает четыре десятилетия московского неофициального искусства: 1960—1990-е годы, но почти половина произведений относится к 1960-м годам. Коллекция продолжает пополняться.
Большая часть коллекции была заложена в 1959—1960 годах. Не лучшим временем для пополнения коллекции были 1974—1975 годы, почти нет работ начала 1980-х годов, мало середины 1980-х. «Все время казалось, — говорит Нутович, — что лучшее время собирательства еще впереди». И действительно, во второй половине 1990-х годов идет интенсивное пополнение коллекции. Большинство работ попадало к Е.М. Нутовичу напрямую из мастерских художников. При этом дары и приобретения в разные годы менялись в пропорциях.
Сегодня этот пласт художественных исканий 1960—1970-х годов называют «Другим искусством».
Оно было не просто другое, но и «инакомыслящее», а потому представлялось власти опасным.
Но Евгений Нутович, поэт и романтик, осознал, что настоящее неизбежно становится прошлым, и изобразительное искусство может остаться в истории главной приметой своего времени.
Существует ряд собраний неофициального русского искусства — Л. Талочкина и А. Глезера, Бар-Гера (Германия), Нортона Т. Доджа (США), Ю. Трайсмана (США). Все российские государственные собрания: отдел новейших течений Государственной Третьяковской галереи, отдел новейших течений Государственного Русского музея, Московский музей современного искусства, Государственный центр современного искусства — возникли значительно позже коллекции Нутовича, и потому в них имеются существенные пробелы в комплектовании произведений искусства конца 1950-х — начала 1960-х годов. Исключительно важно и то, что работы остались в России, так как большинство произведений этих лет, оказалось в разнообразных коллекциях по всему миру.
В коллекции Нутовича неофициальное искусство этого периода дано в широком охвате. Тут представлены и «Лианозовская» и «Сретенская» группы, группа «Восьми» (часто причисляемая к «Левому МОСХу»), группа «Движение». Существовали и отдельные художники, не входящие ни в какие объединения, например, Александр Харитонов, Олег Целков. В их творчестве можно проследить импрессионистические тенденции, влечение к абстракции, а также влияние старых мастеров. Именно живописный эксперимент и поиск новых форм привлекали Нутовича-коллекционера.
В собрании нет преобладания какой-то определенной темы, будь то абстракция или предметное искусство, какого-либо жанра: натюрморта или портрета.
Нутович сосредотачивал внимание в первую очередь на эстетических критериях. Тщательно отбирал произведения. Это было настолько важно, что порой приходилось менять некоторые работы, дабы получить те, в которых в более концентрированном виде нашли отражение эстетические принципы, характерные для художника. В коллекции художники представлены многогранно и, как правило, лучшими произведениями.
В коллекции есть четыре работы В. Вейсберга. Две из них — раннего периода: «Тарелки» (1959) и
«Портрет актрисы» (Андрианова-Васильева, актриса Драматического театра им. Горького, 1960) относятся ко времени его увлечения живописью французских импрессионистов. Две другие — «Складки» (1962) и «Складки» (1964) — определяют художника уже как зрелого мастера. Они открывают серию «Белое на белом», которая будет занимать его до конца жизни. Его живопись передает тончайшие нюансы цвета. Мягкие монохромные «Складки» В. Вейсберга были бы невозможны без предшествующих экспериментов Фалька и других русских последователей Сезанна.
Дмитрий Краснопевцев также прошел академическую школу, закончив сначала Училище Памяти 1905 года, затем отделение графики МГХИ им. В.И. Сурикова. Переняв у своего учителя, мастера офортной техники М.А. Доброва, графическую манеру письма, где все подчинено линии и рисунку, он писал натюрморты, делал офорты. В «Натюрморте с кувшинами» (1970) он тщательно очерчивает контуры фигур, создавая выразительную линию силуэта. Нейтральный фон, четкий абрис, отсутствие единого источника света вызывают у
ПН Выходной
