Артхроника №1/2003

Московская абстракция. Вторая половина ХХ века

Государственная Третьяковская галерея, 24 января — 16 марта 2003

Третьякова продолжает переписывать историю отечественного искусства. И экспозиция, посвященная московской абстракции второй половины ХХ века, — очередная глава этой новой книги. Правда, полька написать такую главу ужо предпринималась: два года назад в Русском музее проходила похожая выставка «Абстракция в России: ХХ век». Тогда шутили, что в залах стоит запах масляной краски от свежайшей русской абстракции. И хотя в Третьяковке живописного духа но чувствовалось, всё же казалось, что историю абстрактного искусства в России но столько пишут, сколько в спешка дописывают.
       И у недавней питерской, и у московской выставок одна проблема: нашим историкам искусства так и не хватило смелости признать, что «второго пришествия» абстракции в России не произошло. Когда в конце 50% временно потерявшие бдительность власти допустили в страну несколько выставок западного искусства, родилось лишь увлечение абстрактным, через которое прошли многие, но почти никто но смог осмыслить сам феномен беспредметного искусства. В 1962-м слово «абстракционист» трансформировалось в «абстракцист», а само абстрактное искусство начало восприниматься как идеологическая диверсия. И многие страждущие творческой свободы советские художники предавались абстракционизму только из чувства противоречия ненавистному строю вообще и Союзу художников в частности.
       Московские художники 50-х почти не знали работ абстракционистов начала века. Сложный и цельный космос супрематистов и логика построений Кандинского по большому счету остались непонятны и для поколения 60 — 70-х. И те, и другие учились у американских абстрактных экспрессионистов и французских ташистов, механически копируя живописный язык, но не имея понятия о философии этого искусства. Однако очень скоро, устав от экспериментов с «открытым» цветом, игр с фактурой и романтики «делания» картины, художники начали запоздалый поиск идеи, которая соответствовала бы понятию абстрактного. В результате русская абстракция была перетружена религиозной мистикой, а позже (примерно с середины 80-х) бессмысленными диалогами с великим и ужасным Казимиром.
       С 70-х и по сей день почти каждый художник в период своего ученичества после штудий гипсовых конечностей и восковых фруктов обязательно доходит и до беспредметного искусства. Кто-то довольно бессмысленно копирует образцы, а кто-то старательно изучает формальные качества живописи, особенности сочетания тех или иных тонов, их глубину и т.д. и т.п.
       Наряду с этим были и художники, адекватнее всего выразившие себя именно в беспредметном искусстве. Юрий Злотников, Лев Кропивницкий, Лидия Мастеркова, Александр Юликов и некоторые другие, конечно же, мастера абстракции, но таких людей было слишком мало, чтобы говорить о направлении или школе. Скорее речь здесь может идти об индивидуальной манере и личном видении. 
       Слегка оживляют выставку произведения кинетического искусства. Только непонятно, почему кураторы записали их в русскую абстракцию.
       Экспозиция в Третьяковке довольно логично заканчивается «новой» московской абстракцией, весьма вялой и созданной для того, чтобы составить отличное дополнение к дивану или креслу соответствующего (думается, минималистического) интерьера.

Мария Кравцова